На днях выступал на одной радиостанции – отвечал на вопросы и все такое. Но речь не об этом. От моего офиса до офиса и студии этого радио – 10-15 минут пешком по замоскворецким дворикам или 30-40 минут на машине по пробкам. К тому же неизвестно, удастся ли там припарковаться – в общем, я решил сходить туда пешком. Вышел минут за 40, но все равно чуть не опоздал, потому как у Третьяковки столкнулся со своим старым знакомым. Очень обрадовался встрече – замечательный это человек, легкий, веселый, позитивный. По крайней мере, я всегда его знал таким.

Мы с ним познакомились больше 25 лет назад, в доме отдыха. Он был тоже МГУшником, только с юрфака, и нас с ним поселили в одном номере.. А на обеде, вместо ожидаемых старперов, двумя остальными нашими соседями по столу оказались две студентки из медицинского, с довольно симпатичными блядскими мордочками и веселым характером. В общем, каникулы наши прошли просто восхитительно.

Мой знакомый сдружился с этими девушками и даже жил с одной из них несколько лет. А у меня с ним приятельские отношения почему-то не переросли в дружеские, хотя мы потом часто встречались – и с ним вдвоем, и вчетвером с этими девушками, которые за эти годы нашего знакомства успели поочередно сходить замуж, родить детей и развестись. Это всегда были веселые и приятные встречи, правда, со временем становившиеся все более редкими. Так что очень обрадовался встрече, и мы договорились сходить куда-нибудь посидеть после моего «эфира».

Освободившись, я позвонил Мартышке, попросил заехать за мной где-нибудь после 9 вечера (она как раз к этому времени заканчивает работу, вот пусть и заберет меня более или менее пьяного) и пошел встречаться со своим знакомым.

Встретились на Кузне, и он повел меня в какое-то известное ему «недорогое и хорошее» кафе. Первым, что меня неприятно царапнуло, было то, что он и встретил меня с банкой пива в руке, и по дороге еще прикупил одну. Когда мы добрались до места, «недорогое и хорошее» кафе оказалось какой-то холодной и грязной забегаловкой на месте закрытого зала игровых автоматов, где можно было покупать водку в разлив по пластиковым стаканчикам и закусывать это великолепие всякими сухариками и чипсами. Я был в шоке, а мой знакомый добил меня тем, что, дескать, он не знал моего материального положения и решил не рисковать с «дорогими» заведениями. Поскольку к категории «дорогих» он отнес и Корчму Тарас Бульба, то я махнул рукой и предложил угостить его в заведении на мой выбор, с чем он охотно согласился.

Наверное, эти мелочи несколько насторожили меня, и наша дальнейшая беседа как-то шла не очень хорошо. Он мне объяснил, что юристы сейчас никому не нужны, чем изрядно меня удивил. Но я тактично не стал акцентировать его внимание на том, что хорошего юриста сейчас очень непросто найти, и они на вес золота (а «просто юристом» лучше взять молодого выпускника юридического вуза). А чем занимаюсь я – его совершенно не заинтересовало ни по одному из четырех направлений, в которых я работаю.

Я поменял тему и с гордостью рассказал ему про детей. Он ответил: «Дааа, хорошие у тебя детки. Повезло. (!) А вот с бабами тебе по жизни не везло – то грузинка, то жидовка.» Я поправил его машинально, что не грузинка первая была, а армянка, и вдруг сообразил, что про третью-то мою жену, казашку, он и не знает. И тут же вдруг понял, какими словами он отзовется о моей нынешней чернокожей подруге. И я решил ничего не говорить ему ни о той, ни о другой, и вообще сделать так, чтобы он не увидел Мартышку.

Дальше – больше. Я спросил про его дочку, но он смог рассказать только про то, что она потеряла дорогой телефон, который он ей подарил. Тогда я спросил, как поживает его жена (очень, кстати, милая девушка, как я ее помнил). Он с каким-то мрачным весельем сказал, что, хотя и не развелся с нею, но воспринимает ее просто как соседку по коммуналке, не имея с ней не то что секса, но и вовсе никаких дел. Правда, потом выяснилось, что она покупает и готовит ему еду, а также занимается его тяжело заболевшей матерью, но это она «обязана», поскольку живет в «его» квартире.

Я никак не мог найти взаимно интересных тем для разговора и спросил как поживают наши милые подруги. Он с радостью сообщил, что моя «шлюха» совсем постарела, а его – разжирела. А на вопрос, общается ли он с ними, он ответил, что нет, потому что они раздражают его своей жалкостью и убогостью: «они стали такие бедненькие, несчастненькие». Я попросил рассказать, в чем дело, и оказалось, что у «моей» умерла мама, а папу парализовало, и она из сил выбивается, работая, воспитывая в одиночку ребенка и ухаживая за умирающим отцом. Я сказал, что хочу встретиться с ней, имея в виду хоть как-то помочь, но мой знакомый сказал, что не знает, где ее искать, да и зачем – она же такая страшная стала, что я не захочу ее.

А что с «твоей», поинтересовался я. Тут он очень оживился и с восторгом рассказал, что у нее три года как пропала дочь, как она ее разыскивала, как продала все, что имела, от квартиры и дачи до машины и гаража, оплачивая ментов и «частных сыщиков», которые якобы помогали в розысках, а на самом деле просто разводили ее на бабки. «Так и не нашли, прикинь!?», с горящими глазами закончил он.

Мне стало совершенно противно находиться с этим человеком, и очень вовремя позвонила Мартышка, чтобы уточнить адрес, куда ей подъехать. Я спросил, где она находится и сказал ждать меня, я сам подойду. Рассчитался за обоих и ушел.

В машине все вкратце рассказал Мартышке и спросил, что она думает об этом уроде. Она сказала, что, наверное, я и раньше чувствовал, что этот мой приятель – урод, потому и не сдружился с ним. А я вот думаю, что же его все-таки так изуродовало? Может быть, алкоголизм? Или он не алкоголик, а просто стареющий неудачник и эгоист, и все дело в трагедии осознания собственной никчемности и бессмысленности прожитой пустой жизни? Как бы то ни было, я вычеркнул его из своей жизни, и очень хотел бы выкинуть и из памяти.

Мартышка отправилась в Китай – по делам и отдохнуть пару деньков, и я всю неделю буду один в доме. Раньше я всегда ценил, когда жены уезжали куда-нибудь на отдых, и я оставался один. Не то чтобы они мне надоели, просто какое-то время мне очень хорошо было остаться одному. Ничего такого – никаких девок, блядок, загулов с пьянками. Просто побыть одному – придти с работы, приготовить ужин, посмотреть фильм, послушать музыку и спать. Другой раз – встретиться с друзьями, не испытывая беспокойства насчет обязательств вернуться домой не слишком поздно. Пару недель одиночества всегда очень хорошо сказывались на моем состоянии и на взаимоотношениях в семье.

Удивительно, но сейчас нет ничего похожего. Чуть ли не часы считаю до возвращения Мартышки. Совершенно не знаю, чем себя занять, но и уснуть не могу допоздна. Ужинать одному в ресторане не хочется, готовить тоже неохота. Позорно ужинаю по-холостяцки. Фильмы смотреть – и то нет желания. Сижу, слушаю музыку (The Tiger Lillies, Napalm Death, Dead Kennedys, Anti-Flag), разбираю полки и шкафы. И скучаю по Мартышке, которая шлет мне милые ласковые смс-ки с поцелуйчиками и полупорнографическими шуточками.

Все-таки Мартышка удивительно комфортный человек. Жить с ней приятно и ненапряжно, а без нее – скучно и неуютно.

Думаю о ней, вспоминаю, размышляю, анализирую. Любопытная картина складывается в голове. Надо будет попытаться написать о своих размышлениях, «реконструирующих» Мартышку. Вот этим и займусь в ближайшие вечера до мартышкиного возвращения – попытка связно записать свои мысли наводит порядок в мозгах, а заодно и помогает время ожидания убить.

Интересно, а сами-то критики из этих стран в курсе, что вымирают, да еще и побыстрее России? Или просто повторяют вслед за СМИ пропагандистские клише?

Источник: ЦРУ, The World Factbook https://www.cia.gov/library/publications/the-world-factbook/index.html

Мужичок был известен тем, что первым в нашем поселке начал строительство. При подготовке территории вырубили много леса, и мужичок на своем горбу таскал срубленные деревья себе на участок. Там старательно обрабатывал стволы и готовил сруб. Все кто видел это – просто изумлялись: один, без помощников, с ручным инструментом. Ну прям как человек-муравей. Оборудовал себе берлогу, ночевал в ней, что-то готовил на костре. Работал от темна до темна, больше года. Потом привел свою жену. Та походила, посмотрела и заставила его перенести дом подальше от въезда. Мужичок спорить не стал – разобрал сруб и перенес его вглубь участка. Говорят, при этом сильно поранился: бревном ударило по лицу, выбило зубы и в клочья губу порвало. Когда очнулся, перевязал себя кое-как и отправился пешком домой, за 20 км. Весь в крови – и ни одна зараза не остановилась помочь. Хорошо, на полпути его кто-то из наших узнал – посадил в машину, развернулся и отвез в совхозную поликлинику.

В общем, потом мужичок поправился, и переставил-таки дом на новом месте. И тут у него дело затормозилось – пару лет сруб стоял, никто не приезжал. С трех сторон все уже отстроились, и только участок мужичка стоял без забора, заросший, с мрачным срубом в глубине. Может быть, денег совсем не было, а может, так по технологии нужно было. А может быть – и то, и другое. Ведь мужичок, хотя и явно полунищий, но за все дачно-поселковые дела платил без разговоров и вовремя – за подключение электричества, газа, воды, за дороги, за мусор и все такое прочее.

Потом мужичок опять объявился и стал предлагать соседям справа и слева купить половину его участка. Видимо, все же с деньгами плохо было. Сосед слева отказался, сказал, что ему проще на халяву самовольно часть леса присоединить. Пришлось продать соседу справа. К несчастью, сруб стоял на проданной земле. Пришлось мужичку опять разбирать свой дом и снова строить его на своей половине участка.

В прошлом году, наконец, прорубил окна, поставил заборчик. Говорят, в доме у него настоящая деревенская печь, сам сделал. Опять мужичок год работал, теперь уже внутри дома. Я его в прошлом году только и разглядел впервые, на общем собрании: похож на что-то среднее между лешим и партизаном, но вел себя не по-люмпенски, говорил очень разумно. Правда, я поблагодарил Бога, что он живет на другом конце поселка: запомнилась его ссора с соседом сзади, возмущавшимся тем, что мужичок (похоже, единственный из жителей) построил во дворе сортир вместо септика, как у всех. В общем, мужичка не очень-то любили.

С этой весны в дом стали приезжать жена с пасынком. А мужичок теперь ковырялся на участке: что-то там вспахивал, сажал, окучивал. Снова скандал с соседями: мужичок построил на участке какой-то короб и наполнил его где-то раздобытым навозом, а потом что-то в этом коробе посадил плодоносящее. Я, когда по утрам бегаю, вижу этот некрасивый и неуютный дом и участок – весь в грядках и кустах.

И вот мужичок построил-таки свой дом, вырастил и собрал урожай – и умер, как будто исполнил свое предназначение по жизни.

Рассказывал вчера его историю Мартышке – она опять разревелась. Жалко ей стало мужичка. Да и мне тоже как-то уж очень печально. Как будто в реальной жизни встретился трагический персонаж какого-нибудь писателя-«почвенника», типа Валентина Распутина. Жизнь оторвала мужичка от земли, и когда, наконец, появилась возможность к земле вернуться – мужичок все перенес, со всем справился. Дом построил, землю облагородил – и умер. Наверное, наконец-то счастливым.